Поиск по этому блогу

вторник, 20 декабря 2011 г.

Любимый свитер (нагло похищено мною из интернета)

Говорят, что любить нужно уметь, и что не всякий на это чувство способен… Брехня все это! Если не подменять понятия и зрить в корень, то никакой науки не требуется. О неспособности любить больше всего ноют манипуляторы, использующие тему любви, как рычаг психологического воздействия. Любить способны все — это не сложнее, чем дышать. Достаточно лишь внимательно взглянуть на свои житейские симпатии и антипатии, чтобы понять, как легко и непринужденно мы любим свои вещи, и… как совершенно не способны любить даже самых близких людей.
Конечно же, любить неодушевленные предметы проще. Кто бы спорил — с них взятки гладки. От любимого свитера не требуется ответных чувств — он на них не способен, но мы от этого почему-то никак не страдаем. Мы его любим таким, какой он есть, просто уже за то, что он у нас есть, и за то, как в нем тепло и уютно. Но как только речь заходит о любви к человеку, так сразу же начинаются какие-то претензии. Свитер нам за нашу любовь ничего не должен, а человек должен — он же человек, должен понимать! Странная штука в итоге получается — к любимым вещам мы относимся лучше и бережнее, чем к своим близким.
А как мы относимся к недостаткам своих вещей? Мы не злимся и не обижаемся, а любимую одежду занашиваем до дыр и все равно продолжаем ее любить. В отношении неодушевленных предметов гораздо проще ощутить ту самую спокойную и безусловную любовь, которую все тщатся найти в отношениях с человеком. Все мы способны любить, но в самый ответственный момент эта наша способность дает сбой, потому что в других людях мы видим не «вещь в себе», а расходный материал для своего психологического произвола. Нам мало того, чтобы любимый человек был рядом — мы хотим еще, чтобы ради нас он исправил свои недостатки, иначе мы его разлюбим.
Мы хотим, чтобы кто-то извне принял нас со всеми потрохами и дал нам поверить, что мы имеем право на свои кубометры пространства в этой жизни. Мы не любим себя, не умеем сами себя принимать, и поэтому не способны спокойно и целостно принимать другого человека. Наша любовь срабатывает только в простых случаях любви к неодушевленным предметам, где недовольство собой не может быть перенесено на объект нашей любви.
Именно недовольство собой создает недовольство другими людьми. Неспособность признать и принять свои недостатки, как некую данность, не дает нам возможности увидеть эту самую данность в другом человеке. Мы видим недостатки в другом человеке и виним его за них точно так же, как виним себя за свои. А не было бы этой внутренней вины, так и другого человека мы бы воспринимали совершенно иначе — смотрели бы на него точно тем же светящимся взором, которым мы смотрим на любимые вещи.
Любить другого человека можно только примирившись с собой или, хотя бы, не позволяя себе переносить на него свои внутренние проблемы. Никто нам ничего не должен за наше хорошее отношение — это наш выбор, любить или не любить, заботиться или нет, и если это не находит отклика с другой стороны, это еще не повод для обид. Любить или быть любимым — не значит владеть.
В случае любимых вещей все просто — они нам нравятся, и все. Нам не нужно выяснять с ними отношения и требовать каких-то клятв и признаний. Мы рады тому, что они у нас есть, но никак от них не зависим. Мы привязываемся к ним и неизбежно расстраиваемся, когда теряем, но мы не сходим от этого с ума — как бы горько нам ни было, мы живем дальше, обзаводимся другими вещами и с той же искренностью любим теперь их. Мы не сводим весь смысл жизни к своим вещам, и поэтому с их потерей наш мир не раскалывается на части. Случаи откровенной патологии мы не рассматриваем, так что не надо спорить.
В отношении любимых вещей естественным образом сохраняется та самая психологическая дистанция, которую в отношениях с человеком приходится устанавливать сознательно своим волевым усилием. Вещи можно любить, но на них сложно помешаться. А вот в человека мы вляпываемся, втрескиваемся, проваливаемся и растворяемся — и это уже как раз патология.

Комментариев нет:

Отправить комментарий